Л. Ю. Лукомский
КОСМОС КАК ФАНТАЗИЯ ДЕМИУРГА

1. Целью настоящего изложения является рассмотрение натурфилософии Платона представленной в диалоге "Тимей". Общепринятый подход к проблеме космогенезиса у Платона подразумевает вмешательство бога-демиурга в некоторое априорно заданное состояние хоры которое само по себе является неумопостигаемым. Созерцая парадигму демиург физически упорядочивает эту самую хору в результате чего космос и обретает те зримые и мыслимые черты которые даны каждому человеку в чувственном восприятии. Однако такой подход представляется нам неочевидным хотя интуиция каждого человека и подсказывает наличие космоса как некоторой структуры объединяющей разрозненные элементы феноменального сущего и являющейся общим для него. Cогласно Платону такая всеобъемлющая структура т. е. наиболее общее имеется лишь в представлении самого демиурга. Этот тезис мы и попытаемся доказать. Помимо этого мы попытаемся показать обоснованность использования термина "фантазия" в применении к состоянию демиурга в процессе сотворения космоса а также выявить происхождение "интуитивного" чувства единства ощущаемого что и привело к наглядному определению понятий "космос" "природа" и т. п. Такое определение является именно наглядным а не аподиктическим т. е. относится к тому роду суждений которые сам Платон в диалоге "Тимей" (52b) назвал "незаконнорожденным умозаключением".

2. Основой для предлагаемого доказательства является рассмотрение того способа которым демиург созидает космос. Способ этот по нашему мнению является математическим. Действительно демиург постоянно совершает математические операции например когда создает космическую душу и соотносит ее с телом космоса когда формирует само тело когда вырабатывает представление о "второй материи" и т. д. Над какими объектами согласно Платону допустимы любые математические операции? Ответ на данный вопрос по нашему мнению следует искать на тех страницах диалога "Парменид" где речь идет о выработке двух основных математических понятий – числа величины и геометрической фигуры (143а-145b). Напомним что Платон вводит понятие единого сущего и рассматривает его как целое и части и как бесконечное множество. Далее идет переход к рассмотрению самого единого входящего в состав единого сущего. Именно к нему и применяются математические соотношения: вследствие его противопоставления сущности и инаковости вводится эквивалент пифагорейской неопределенной диады – "оба" и в результате мы получаем принципы сложения и умножения лежащие в основе числа. Далее подобным же образом вводятся операции деления и вычитания которые соответствуют величине. Исследование математических объектов завершается с введением топологических характеристик и выводом о математической фигуре. Итак математически мы можем описывать только единое причем не само по себе а лишь входящее в состав единого сущего. Являются ли хора и космос единым и в частности единым сущим? Вероятно нет.

3. Доказательство последнего тезиса может быть построено различными путями. Наиболее ясный из них – это опровержение связи хоры с сущим. Действительно сущее в платонизме в общей форме определяется как единое многое. Первый тезис "Первооснов теологии" Прокла гласит: такого множества которое не было бы причастно единому нет. То же что причастно единому является одновременно единым и многим. Таково скажем сущее входящее в состав единого сущего. Именно единство хоры и следует подвергнуть сомнению. Она не существует как единое и потому не существует вообще. Отметим при этом что никак нельзя отрицать существования отдельных чувственно воспринимаемых вещей обладающих основным признаком бытия сформулированным Платоном в "Софисте": способностью оказывать воздействие и служить предметом воздействия. Однако чувственно воспринимаемая вещь – это уже единое хотя и феноменальное. Мы же говорим о хоре как о совокупности таких вещей.

4. Итак хора и космос есть многое которое связано с феноменальным единым. Основным признаком последнего является его небытие: оно есть единое не-сущее. Именно об этом идет речь в шестой (по неоплатоническому счету) гипотезе "Парменида" (160b-163b). Согласно Дамаскию ("Комментарий к "Пармениду"" II. 291. 25-30) соответствующим действительным предметом (о каковых только и идет по мнению неоплатоников речь в "Пармениде") является атомарная вещь существующая в подлунном космосе. Отметим что об атомарности речь здесь идет в чисто логическом смысле – в том духе в котором понимал ее Порфирий (см.: "Введение к "Категориям" Аристотеля" IV. 1 7. 12-23): как устойчивую совокупность собственных признаков которая никогда не могла бы проявиться применительно к любой другой вещи. Речи о неделимых частицах древних атомистов здесь нет. Феноменальное единое не-сущее состоит из другого и по определению своей феноменальности является не более чем кажимостью. Примечательны и следующие ниже рассуждения Дамаския (II. 298 и далее). Феноменальная вещь никоим образом не может быть соединением материи (другого) и эйдоса (единого) так как при их разделении в процессе становления будет гибнуть как материя так и эйдос. Такая вещь оказывается как бы светом (незаконнорожденный силлогизм!) первого трансцендентного единого пронизывающим другое.

5. Что же касается самого другого или материи-хоры то согласно мнению неоплатоников Платон описывает его в восьмой гипотезе "Парменида" (164b-165e). Философ использует здесь замечательный термин "скопление". Каждое скопление здесь количественно беспредельно: издали может казаться что каждое из скоплений есть единое но поскольку единого нет при ближайшем рассмотрении оно оказывается многим. Кроме того рассматриваемое другое оказывается не просто другим но иным. Об инаковости речь здесь идет в смысле обсуждавшегося выше места из "Парменида" (143а и ниже). Именно такого мнения придерживается Дамаский (II. 452. 10 и далее). Речь здесь идет не об инаковости противоположной тождественности и вместе с ней оказывающейся характеристикой самого демиурга а о первой инаковости лежащей в основе разграничения единого и сущности. Собственно доказательство отсутствия в космосе некоей всеобщей структуры на этом завершается.

6. Почему же космос оказывается фантазией? Потому что он существует как сон. Платон говорит об этом в "Пармениде" (164d). Космос при этом оказывается ипостасью подлунного ее ложным кажущимся дополнением к которому применяются ложные имена компенсирующие недостаток подлинных. Демиурги этих предметов эманации всеобщего демиурга оказываются всего лишь призраками которые составляются и распадаются (Дамаский II. 744. 15 и далее). Однако отметим при этом что "бог есть простое и истинное в деле и в слове; он и сам не отходит от истины и других не вводит в заблуждение – ни в фантазиях ни в словах ни в посылаемых знамениях  – ни наяву ни во сне" ("Государство" 382е 8-11). Таким образом согласно Платону бог-демиург всегда неложен он не заблуждается сам и не позволяет заблуждаться другим. Более того он сам входит в состав как всеобщей так и частных душ в форме тождественного и иного компонентов дополняющих сущность. И в таком случае он оказывается творцом чувственного восприятия как фантазии. Вспомним в этой связи определение фантазии из "Софиста": мысленный и молчаливый поток речи в душе есть мнение; если же подобное состояние возникает благодаря чувственному восприятию то оно оказывается фантазией. Следовательно мышление – беседа души с собой мнение – таинство мышления а фантазия (кажимость) – смесь чувственного восприятия и мнения (263e и далее). Чувственное восприятие оказывается с одной стороны неложным а с другой – при его соотнесении с мнением каковое имеет божественные истоки соотносится с фантазией. Именно такого рода фантазия и переполняет нас самих когда нам кажется что космос подлинно и действительно существует. А значит раз наши души – потомки ума-демиурга то тем более истоком наших фантазий является демиург.

Итак касмоса нет. Есть лишь фантазия демиурга. Вот какой вывод неизбежно следует сделать при внимательном чтении Платона.


Лукомский Леонид Юрьевич – канд. филос. наук ассистент философского факультета СПбГУ

© СМУ, 2000 г.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены